ԱԴՐԲԵՋԱՆԻ ԵՐԿԱԹՈՒՂԱՅԻՆ ՏԱՐԱՆՑԻԿ ՀԱՆԳՈՒՅՑ ԴԱՌՆԱԼՈՒ ՌԱԶՄԱՎԱՐՈՒԹՅՈՒՆԸ՝ «ՄԵՏԱՔՍԻ ՃԱՆԱՊԱՐՀ ՏՆՏԵՍԱԿԱՆ ԳՈՏՈՒՄ» և «ՀՅՈՒՍԻՍ-ՀԱՐԱՎ ՏՐԱՆՍՊՈՐՏԱՅԻՆ ՄԻՋԱՆՑՔՈՒՄ» ՀՀ ԱԺ-ՈՒՄ ՄԵԾԱՄԱՍՆՈՒԹՅԱՆ ԵՎ ՓՈՔՐԱՄԱՍՆՈՒԹՅԱՆ ՊԱՏԿԵՐԻ ՓՈՓՈԽՄԱՆ ՀՆԱՐԱՎՈՐՈՒԹՅՈՒՆԸ ՀԱՄԱՁԱՅՆ ՀՀ ՍԱՀՄԱՆԱԴՐՈՒԹՅԱՆ ԵՎ ԸՆՏՐԱԿԱՆ ՕՐԵՆՍԳՐՔԻ (ԳԻՏԱԿԱՆ ՔՆՆԱՐԿՈՒՄ) «ԵԹԵ ՎԱՂԸ 60 ԿՄ ՀԵՌԱՎՈՐՈՒԹՅՈՒՆԻՑ ԺԱՄԱՆԱԿԱԿԻՑ ԶԵՆՔՈՎ ԵՐԵՎԱՆԻՆ ՀԱՐՎԱԾԵՆ, ԷԼԻ՞ ԿԱՍԵՆ ԻՆԺԵՆԵՐԱԿԱՆ ԱՇԽԱՏԱՆՔՆԵՐ ԵՆ» ՄՀԵՐ ՍԱՀԱԿՅԱՆԸ ՀՐԱՎԻՐՎԵԼ ԷՐ` ԲԱՆԱԽՈՍԵԼՈՒ ՎԻԵՆՆԱՅԻ ՄԻՋԱԶԳԱՅԻՆ ԽԱՂԱՂՈՒԹՅԱՆ ՀԵՏԱԶՈՏՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐԻ ՀԱՄԱԺՈՂՈՎՈՒՄ ՀԱՅ-ՎՐԱՑԱԿԱՆ ՀԱՐԱԲԵՐՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐԸ ՋԵՐՄ ԵՎ ՊՐԱԳՄԱՏԻԿ ԵՆ. ՀՀ ԱԳՆ ՆԱԽԻՋԵՎԱՆԻՑ ԵԿՈՂ ՎՏԱՆԳԸ. ՊԱՏԵՐԱԶՄ՝ ԵՐԿՈՒ ՃԱԿԱՏՈՎ ԱԴՐԲԵՋԱՆԱԿԱՆ ԶԼՄ-ՆԵՐԸ ԱՂԱՎԱՂԵԼ ԵՆ ՌՈՒՍ ԴԻՎԱՆԱԳԵՏԻ ԽՈՍՔԸ ԱՐՑԱԽՅԱՆ ՀԱԿԱՄԱՐՏՈՒԹՅԱՆ ՄԱՍԻՆ. ՌԴ ԱԳՆ ԱՐՑԱԽԻ ԳՈՒՅՆԸ. ԿԱՐԵՆ ՕՀԱՆՋ ԹԱՎՇՅԱ ՀԱԿԱՀԵՂԱՓՈԽՈՒԹՅԱՆ ԱՆԱՏՈՄԻԱՆ. քաղաքական էսսե ՀԱՄԱԳՈՐԾԱԿՑՈՒԹՅՈՒՆ ՀԱԿԱՄԱՐՏՈՒԹՅԱՆ ԵԶՐԻՆ

ЭТОТ ДВАДЦАТЫЙ (ЧАСТЬ I)
ЗАРА МИРЗАБЕКЯН 




История джаза по-своему уникальна. В сущности ей нет аналогов, ни один вид искусства не знал такого стремительного развития, таких крутых поворотов, смен стилей и направлений за короткое (всего несколько десятилетий) историческое время.

В законченном виде джаз целиком приписан ХХ веку, он его дитя, ровесник, его ярчайшая музыкальная эмблема, горящая ярким факелом, не дающая покоя уже в веке XXI. И вместе с тем есть личности, которые сильно вписываются в эпоху и время, а есть те, кто время и эпоха.

Эдвард Кеннеди - Дюк Эллингтон, 29 апреля 1899 г., Вашингтон и 24 мая 1974 г. – Нью-Йорк.

Пианист, композитор, руководитель оркестра, сын дворецкого, Дюк, то есть герцог, получил свое прозвище из-за любви к щегольской одежде, да и ко всему щегольскому. Он сыграл свою музыку мощно, длинно и мгновенно, он сыграл ее черно и ушел, чтобы образовалась пустота, чтобы заставить всех оглянуться на уже далекий ХХ век.

Герцог, как его прозвали, еще и за витиеватость манеры выражаться стал кудесником музыкального и исторического времени. Многим раньше портовый разноголосый Новый Орлеан породил ритмичную музыку в кварталах бомжей и бандитских притонах, в грязных дешевых танцзалах, и всего за несколько десятилетий очень специфический музыкальный жанр пробился в свет.

Дюк действительно природный аристократ джаза. Через месяц после своего 75-летнего юбилея Эллингтон ушел из жизни. В редакционной статье воскресного выпуска газеты «Тaймс» говорилось: "В лице Дюка Эллингтона aмериканский джаз завоевал заслуженное признание’’. 

Однако можно сказать, что он стал символом Америки, ее манящими oгнями. Он руководил оркестром, и его оркестр в течение 1926–1974 гг. всегда находился среди пятерки лучших, не важно, был ли это 1929-й или 1969 год.

Чернокожий Дюк, в отличие от многих, как ни странно, имел довольно счастливое безоблачное детство. Может быть, потому он никогда не представлял себя клоуном и не унижался перед белыми. Впоследствии - фантасмагория наград, на которые только и была способна благодарная Америка, они были дарованы ему, а он в свою очередь вместе со многими провозгласил и воспел тот самый дух, что было принято называть свободой, с неповторимым вкусом жизни и с неминуемой трагичностью бесчисленных судеб негров.

Новый век постепенно приносит понимание, что участь «черного» никогда не будет похожа на судьбу белого - эта мысль стала предвестием общественного движения под девизом «Черное прекрасно!». Новое осмысление своего предназначения сыграет определенную роль в подготовке "Гарлемского ренессанса’’, начавшегося около 1914 года и оказавшего в свою очередь серьезное воздействие на музыку Эллингтона.

Хотя он рос совершенно в другой атмосфере, чем, скажем, Луи Армстронг - выходец из презираемого меньшинства, в комплекс неполноценности укоренился столь прочно, что почти не поддавался осмыслению. Эллингтон, напротив, входил в социальную группу среднего класса, все члены которого добились относительного успеха: "Мы выходили в жизнь, как на сцену, и испытывали огромную ответственность, ведь всякий раз, видя одного негра, люди судят по нему обо всей расе’’.

С таким вот противоречивым, сложным пониманием себя и мира, который ему предстояло завоевать, приходилось начинать путь многим, в том числе и Дюку Эллингтону. В годы его юности нет практически ничего позволяющего предположить , что музыка как таковая имела для него самостоятельную ценность, скорее она была средством достижения других целей. Мнoгие молодые музыканты поколения Дюка - Луи Армстронг, Бикс Беидберк - cделавшие имя в джазе, испытывали влечение, даже страсть к самой музыке. Открывавшаяся при этом жизнь служила лишь изящной оправой. Но для Дюка в то время музыка оставалась одной из многочисленных забав на празднике жизни.

Начало пути его бэнда вашингтонцев в Нью-Йорке, сначала в клубе у Барона. Гарлем, Гарлем - это его мечта – Кентукки-клаб, затем в престижном Гарлемском клубе Котон-клаб появляются известные композиции Дюка Black and tan Fantazy и, наконец, It don’t mean a Thing if it Ain’t Got That Swing с вокалом Айви Андерсон за три года до официального начала эпохи свинга.

Примерно в то же время в его оркестре начинают играть такие музыканты, как трубач Кути Уилиамс, саксофонисты Барни Бигард, Джони Ходжес. Его свинговый стандарт «Караван» обходит весь мир. Как композитор, Эллингтон стоит на одном уровне с Джорджем Гершвиным и Ирвингом Берлином, хотя он особым нюхом многое подхватывал переделывая, проводя, так сказать, через себя, сквозь призму рождалась его музыка. 

Его ближайший друг Клод Хопкинс рассказывал: «Дюк был одним из наших, мы дружили всю жизнь, сначала у него не очень-то получалось, он плохо знал ноты, но со временем освоился.

Сам Эллингтон признавался: "У меня никогда не выходило играть, как другие, поэтому я придумывал свое».

Oн сыграл о жизни тех, кто по ту сторону океана, сыграл о дождливых вечерах в Гарлеме, о блуждающих ночных огнях на Таймс-сквер, сыграл о возможности поймать момент, причем сделал это так, что приковал взгляды тысяч и тысяч стремящихся туда, в его страну. Как аранжировщик, он особенно отличался подходом, он всегда писал для индивидуальных музыкантов оркестра, а не для абстрактного исполнителя, никогда не позволял, чтобы его пьесы звучали так же, как они звучали прежде.

Скажем, Mood Indigo звучит в 1933 г. совершенно иначе, чем оно звучит потом, в 1953-м или 1973 г. Но это потом, а сначала Дюк, завороженный рассказами о Нью-Йорке, проводит время, пропадая в питейных заведениях Вашингтона и его бильярдных, кафе Дримленд , где он и его друзья внимают рассказам о городе огней, и все, что они чувствуют, - настоящая жизнь.

Итак, собрав свой небольшой оркестр, он двинулся с ним завоевывать искушенную нью-йоркскую публику, одновременно с ним ехали туда многие даровитые искатели звуков.

Когда Эллингтон приехал в Гарлем, негритянские артисты писатели и философы как раз начинали приходить к убеждению, что являются главными выразителями нового сознания, в их среде набирало силу интеллектуальное и художественное течение, получившее название «Гарлемский ренессанс».

Шел 1923 год , на свет появлялся счастливый шумный младенец - джаз, в свете ламп, вместе с хроникой ХХ века.

продолжение следует…
ПУБЛИКАЦИИ
1579 reads | 22.11.2013
avatar

Մականուն:
Գաղտնաբառ:
Copyright © 2018 Diplomat.am tel.: +37491206460, +37499409028 e-mail: diplomat.am@hotmail.com