ՍՓՅՈՒՌՔԻ ՆԱԽԱՐԱՐՆ ԱՌԱՋԱՐԿՈՒՄ Է ՍՓՅՈՒՌՔԻ ՀԱՄԱՐ ԽՈՐՀՐԴԱՐԱՆ ՁևԱՎՈՐԵԼ ՀԱՅԱՍՏԱՆՈՒՄ ԲԱՑ ՆԱՄԱԿ ԱՐԱ ՊԱՊՅԱՆԻՆ ՀԱՅԿԱԿԱՆ ԼՈԲԲԻՆ ԻՍՐԱՅԵԼՈՒՄ ՍԽԱԼ ՈՒՂՂՈՒԹՅԱՄԲ Է ԱՇԽԱՏՈՒՄ. ՊԵՏՔ Է ԶԱՐԳԱՑՆԵԼ ՀԱՅ-ԻՍՐԱՅԵԼԱԿԱՆ ՌԱԶՄԱԿԱՆ ՀԱՐԱԲԵՐՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐԸ. ԱՎԻԳԴՈՐ ԷՍԿԻՆ «ԼԻԲԱՆԱՆԱՀԱՅՈՒԹՅՈՒՆԸ ՎՏԱՆԳՎԱԾ Է, ՆԵՐԳԱՂԹ ԿԱԶՄԱԿԵՐՊԵՔ». ԿՈՉ ՍՓՅՈՒՌՔԻ ՆԱԽԱՐԱՐՈՒԹՅԱՆԸ «Տարածքների հանձնման հարցը պետք է բացարձակապես դուրս գա մեջտեղից». Արման Նավասարդյան ԻԻՀ և ՀԱՅԵՐԻ ՑԵՂԱՍՊԱՆՈՒԹՅՈՒՆԸ ՀԱՅԱՍՏԱՆԻ ԴԻՎԱՆԱԳԻՏԱԿԱՆ ՀԻՄՆԱԴՐԱՄԻ ՀԱՅՏԱՐԱՐՈՒԹՅՈՒՆԸ՝ ՆԻԿՈԼ ՓԱՇԻՆՅԱՆԻ ՎԱՐՉԱՊԵՏ ԸՆՏՐՎԵԼՈՒ ԿԱՊԱԿՑՈՒԹՅԱՄԲ ԳԵՏԱՆՑԻ ԺԱՄԱՆԱԿ ՓՈԽՈՒՄ ԵՆ ԱՎԱՆԱԿՆԵՐԻՆ. հարցազրույց դեսպանի հետ հայաստանյան իրադարձությունների մասին ՄՀԵՐ ՍԱՀԱԿՅԱՆԸ ՆԵՐԿԱՅԱՑՐԵՑ ԻՐ ՀԵՏԱԶՈՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ՄՈՍԿՎԱՅԻ ՊԵՏԱԿԱՆ ՀԱՄԱԼՍԱՐԱՆԻ ԱՍԻԱՅԻ և ԱՖՐԻԿԱՅԻ ԵՐԿՐՆԵՐԻ ԻՆՍՏԻՏՈՒՏՈՒՄ ՄԻԶԵԼ ՔԱՄՈՒ ԴԵՄ. ԴԻՎԱՆԱԳԵՏԸ ՆԵՐՀԱՅԱՍՏԱՆՅԱՆ ԻՐԱԴԱՐՁՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐԻ ՄԱՍԻՆ

Е.ЧАРЕНЦ. «НЕИСТОВЫЕ ТОЛПЫ» - КАК ПОИСК ПУЛЬСА ВРЕМЕНИ
РУБЕН АНГАЛАДЯН
Писатель, философ, культуролог






Родившийся на краю Российской империи (Карс 1897 г.), на древней и истерзанной земле Армении, Чаренц никогда не ощущал себя провинциалом. Более того, его художественный поиск, его поразительная поэтическая прозорливость, его глубинное понимание человеческой природы как единственного поля битвы вообще и за ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ в частности – обострили его бесценный дар - воображение, - создав условия для еще более сильных и смелых перевоплощений.

Е. Чаренц не мыслил себя вне литературы, вне искусства, вне больших (ничего второстепенного!) художественных и философских вопросов, волновавших его современников и отразил целостное явление жизни, которое мы и называем временем. Русская, а потом и мировая культура, которую он постигал и которую знал досконально, сообщили поиску масштабность.

В 1916 году он, девятнадцатилетний поэт, оказался в Москве – в самом центре мирового поэтического футуризма и одним из самых крупных очагов мирового художественного авангарда. Юноша вошел в художественную жизнь Москвы естественно, обогащаясь выставками молодых русских живописцев, французским кубизмом, фовистами. Он посещал литературные диспуты, читал замечательные тоненькие книжки молодых поэтов, бывал на встречах, которые, как правило, проходили в бескомпромиссных спорах и часто заканчивались потасовками между поэтами, художниками и их сторонниками из разных направлений. Он желал, как говорили тогда, «делать» подлинную поэзию, а московская художественная богема, открытая, заносчивая и бесшабашная, была дружелюбна к нему. И он с головой ушел в творческий поиск…

В начале 1918 года он вновь в Карсе. Переполненный чувствами к ведийской, даоисской литературе, а также восточной мистике (надо помнить о том, что Гурджиев был родом из того же Карса), оккультизму, философии Ницше и со своим другом Виваном предпринимает попытку прорыва на Восток – в Китай, Индию и Японию. Однако, добравшись до Северного Кавказа (точнее – до астраханских степей), друзья вынуждены были понять всю невозможность этого предприятия.

В России шла Гражданская война , и друзья оказались между двух огней. Именно там Чаренц пишет одно из лучших своих произведений, поразительную по внутренней экспрессии и накалу поэму «Неистовые толпы» (июль 1918 г.).

По сюжету она чрезвычайно проста, собственно, как и другая его знаменитая поэма «Хмбапет Шаварш» (ноябрь-декабрь 1928 г.), о чем речь впереди. В «Неистовых толпах» поэт обозначает время и среду не как хронику, как это случилось с «Дантовой легендой» (1915-1916 гг.), а как открытую область интересов разных народов, где проходят меридианы мировых процессов.

«Неистовые толпы» отличаются от «Дантовой легенды» уже тем, что художественность «толп» очевидна, условность среды создана воображением, очищена от лишнего и городской пейзаж на горизонте или вблизи есть художественная иллюзия, иллюзия не полного отчаяния реальности, но высокой игры. 

В «Дантовой легенде» - то, что он увидел и описал на перевале недалеко от города Вана (Западная Армения) – это реальность… А здесь художественная игра воображения подняла поэта до уровня больших исторических обобщений: в ней та же монотема (штурм и отступление, как волны солдаты накатывают на железнодорожную станцию), тот же ускоряющийся ритм, та же скупая и выразительная инструментовка, что и в симфонической поэме «Болеро» (1911 г.) М. Равеля.

Это не верхарновский город, а насыщенная счастьем и трагизмом борьбы пульсация самого времени, где архитектоника гармонии еще в поиске и движется от отчаянного сопротивления через неиссякаемую веру к сложнейшей организации – ХАОСУ «элементарных частиц»: пролетариев, простых человечков – к организованному, выстроенному организму. И стихией стихий для самого поэта является сам процесс трансформации.

До написания «Неистовых толп» Чаренц на том же фронте пишет замечательную по ритмике поэму «Сома» (июнь-июль 1918 г.).

Сома – земное ведийское божество, сок растения, дающий бессмертие, но одновременно несущий поэтам вдохновение. В поэме Сома, выполняя функцию напитка вдохновения, еще и пробуждает в сознании идеал Свободы. Свобода и Творчество есть единое тело с единой душой.

«Сома» - ритуальный танец этой свободы, которую всю свою жизнь оберегал или преследовал поэт. Эта поэма – завораживающий, многослойный и подчеркнутый танец любви к романтике, к загадочности молодости и жизни, к любви и культуре Востока. Начиная с «Сома» и «Неистовых толп» мир поэта расширяется, преобразуясь из армянского мира в ХХ век.

Чаренц ловит пульс времени не через конкретную хронику событий, а через глубинный поиск собственного «Я» и собственного времени.

ПУБЛИКАЦИИ
1688 reads | 26.11.2013
avatar

Մականուն:
Գաղտնաբառ:
Copyright © 2018 Diplomat.am tel.: +37491206460, +37499409028 e-mail: diplomat.am@hotmail.com